Журналистка Мария Пономаренко рассказала о тяжёлых условиях содержания в исправительной колонии: малогабаритная одиночная камера, запрет на прогулки и масштабная цензура её переписки.
Условия содержания
По словам близких, Пономаренко держат в камере площадью около семи квадратных метров, где единственное окно вплотную упирается в глухую стену — увидеть небо можно лишь, подойдя вплотную и посмотрев вверх. Для человека с диагностированной клаустрофобией нахождение в таком замкнутом пространстве становится постоянным испытанием.
«Каждый день — это ощущение неимоверных круглосуточных пыток».
Отказ в прогулках и работе
Журналистка неоднократно просила привлекать её к работам на свежем воздухе, чтобы легально покидать камеру, но администрация колонии отказывает. По словам подруги, ей предлагали бесплатно любую работу, вплоть до мытья полов, однако выхода не дают.
Цензура переписки
Пономаренко фактически лишена нормальной связи с внешним миром: большинство её писем не доходят до адресатов, а исходящие сообщения подвергаются жесткой цензуре и частичному или полному изъятию.
«Письма сейчас все блокируют… Мне и одной десятой того, что они пишут на свободу, не пропускают».
Известен случай, когда адресат получил лишь короткое сообщение «Привет. Всё хорошо. Пока». По её словам, она изначально заполнила около одиннадцати бланков, которые полностью изъяли.
Позиция администрации
Сотрудники исправительного учреждения объясняют блокировки тем, что письма якобы носят «деструктивный характер» из‑за плохого настроения автора. Пономаренко заявляет, что не намерена приукрашивать действительность и писать «всё прекрасно», когда ей самой и в новостях ничего хорошего не встречается.
«Я не могу лицемерить и писать, что всё прекрасно, бабочки‑цветочки, когда на душе кошки скребут и всё плохо».
Планы на будущее
Несмотря на сложное положение, Пономаренко строит планы на жизнь после освобождения: она хочет заниматься работой, бизнесом и благотворительностью — помогать сиротам, заключённым или животным и «создавать цепочку добра».
