ВС: отдельное уточнение в УК не нужно
В ответ на депутатский запрос Верховный суд сообщил, что специализированный пункт в статье 141 УК РФ, посвящённый принуждению к электронному голосованию, не требуется: действующих норм достаточно для привлечения виновных к ответственности.
Суд напомнил, что принуждение к голосованию может рассматриваться как воспрепятствование свободному осуществлению избирательных прав, а значит подпадать под уже действующие составы преступлений.
Заявления депутатов и юридическая оценка
Депутат предлагал прямо прописать в УК ответственность за принуждение граждан к дистанционному электронному голосованию и голосованию через электронные терминалы. В ответе суда подчёркнуто, что отдельное уточнение не требуется, поскольку часть 2 статьи 141 УК РФ охватывает подкуп и другие формы принуждения.
При этом практикующие электоральные юристы отмечают, что наличие нормы не гарантирует её регулярного применения. Один эксперт, пожелавший остаться анонимным, заявил, что случаев уголовного преследования именно за принуждение к электронному голосованию пока не зафиксировано.
«В части 2 статьи 141 УК РФ есть всё — от подкупа до любых случаев принуждения. А вот часть 3 статьи 142 для должностных лиц фактически не работает: последнее дело рассматривалось в 2020 году и закончилось прекращением производства», — отметил эксперт.
Расширение ДЭГ и связанные риски
В этом году дистанционное электронное голосование (ДЭГ) будет задействовано в 32 регионах на федеральной платформе и в Москве. В списке регионов нет традиционных «электоральных султанатов» — напротив, среди территорий с ДЭГ оказались области, где результат партий власти в 2021 году был заметно ниже общероссийского уровня.
Критики системы указывают на трудности независимой проверки итогов: наблюдатели и избирательные комиссии видят только поток зашифрованных данных, а не сам процесс формирования результатов. Это снижает прозрачность и переводит контроль в формальность.
Кроме того, остаётся риск принуждения избирателей. На прошлых выборах наблюдатели фиксировали точки с онлайн‑голосованием в торговых и спортивных центрах, где требовали отмечать определённого кандидата. Один из исследователей попытался оценить влияние таких пунктов на динамику явки в системе ДЭГ, но заметного единичного эффекта не обнаружил — что может указывать на существование нескольких подобных точек.
Актуальные признаки давления также отмечались в ряде регионов: в некоторых администрациях выявлялись таблицы, где за сотрудниками бюджетной сферы закрепляли «бригадиров», отвечавших за сбор данных о голосовании и контроль участия работников, включая способ голосования — через ДЭГ или на участке.
Юридический разрыв между нормой и практикой
В итоге положение остаётся спорным: с одной стороны, суд считает существующих норм достаточным инструментом, с другой — эксперты и наблюдатели указывают на нехватку реального применения этих норм и на риск контроля и принуждения в условиях расширения электронного голосования.
