Закрытие судоходства через критически важный Ормузский пролив, сменившееся неудачной попыткой частичного открытия в минувшие выходные, еще раз показало, насколько неопределённым остаётся будущее этого ключевого маршрута поставок нефти и газа. Уже сейчас ясно, что даже после достижения устойчивых мирных договорённостей возврат к довоенным объёмам перевозок займёт месяцы, а возможно, и годы.
Иранские военные ужесточили контроль над проливом в ответ на американскую блокаду: были обстреляны несколько судов и сделано предупреждение морякам о закрытии прохода, хотя за несколько часов до этого Тегеран объявлял об открытии фарватера. На следующий день США задержали иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас вопреки ограничениям. По данным спутникового мониторинга днём в понедельник через Ормузский пролив смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что переговоры продолжаются, но одновременно пригрозил возобновлением военных действий в случае новых препятствий для судоходства.
Практическое закрытие пролива началось после совместных ударов США и Израиля по объектам в Иране 28 февраля. С этого момента движение через Ормузский пролив, по которому обычно идёт около пятой части мировых морских поставок нефти и газа, почти полностью остановилось.
Последствия оказались быстрыми и тяжёлыми. Около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубических метров сжиженного природного газа в сутки оказались заблокированными в акватории Персидского залива. Производителям пришлось останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие заводы и газовые комплексы, что серьёзно ударило по экономике целого ряда стран от Азии до Европы.
Боевые действия нанесли длительный ущерб энергетической инфраструктуре региона и осложнили дипломатические отношения между государствами Персидского залива и их основными потребителями сырья.
Возникает вопрос: как будет происходить восстановление и когда отрасль сможет рассчитывать на возвращение к довоенным объёмам операций?
Темпы нормализации зависят не только от хода дипломатических контактов между Вашингтоном и Тегераном, но и от логистики, доступности страхового покрытия для танкеров, стоимости фрахта, а также готовности судовладельцев принимать на себя повышенные риски прохода через Ормуз.
Первыми должны выйти из Персидского залива около 260 судов, застрявших там с момента начала блокады, с грузом примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Ожидается, что основная часть этих партий будет направлена в Азию, на долю которой обычно приходится приблизительно 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% поставок СПГ. По мере выхода этих судов в регион начнут заходить более 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе: они будут направляться к погрузочным терминалам, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первоочередной задачей станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые быстро заполнились в период остановки судоходства через Ормуз. По оценкам Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас составляют около 262 миллионов баррелей, что эквивалентно примерно 20 суткам текущей добычи. Переполненные склады почти не оставляют пространства для наращивания производства до возобновления устойчивого экспорта.
Даже после разблокировки пролива логистика танкерных перевозок будет ограничивать скорость восстановления потоков энергоносителей. Обычный рейс из стран Ближнего Востока до западного побережья Индии в обе стороны занимает около 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и дольше.
Дополнительной проблемой может оказаться нехватка самих судов: значительная часть флота была переориентирована на перевозку нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в Азию, где один рейс может длиться до 40 дней.
Восстановление баланса мирового танкерного флота и возвращение погрузочных операций в портах Персидского залива к довоенному ритму будет неравномерным и, по оценкам экспертов, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
Замкнутый круг поставок и добычи
По мере постепенного возобновления загрузки танкеров таким крупным производителям, как Saudi Aramco и ADNOC, необходимо будет перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях и восстанавливать работу НПЗ, остановленных в период боевых действий.
Это потребует масштабной координации, включая возвращение тысяч квалифицированных работников и подрядчиков, эвакуированных во время конфликта. Скорость восстановления добычи будет также зависеть от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, формируя замкнутую взаимозависимость между судоходством и производством сырья.
Согласно оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива пластовое давление остаётся достаточным, чтобы выйти на довоенный уровень добычи в течение примерно двух недель. Для ещё одной трети месторождений потребуется до полутора месяцев, при условии стабильной обстановки на море и восстановления нарушенных цепочек поставок оборудования и материалов.
На оставшихся около 20% объектов, дающих эквивалент 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, полноценному возобновлению добычи мешают серьёзные технические проблемы. Низкое пластовое давление, повреждение оборудования и перебои с энергоснабжением потребуют многомесячных восстановительных работ.
Особенно велик ущерб на крупных энергетических объектах. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя примерно 17% мощностей; восстановление инфраструктуры здесь может занять до пяти лет. Некоторые стареющие и технологически сложные скважины, прежде всего в Ираке и Кувейте, по оценкам специалистов, могут уже никогда не вернуться к прежним объёмам выработки.
Часть выпавших мощностей со временем можно компенсировать бурением новых скважин и расширением инфраструктуры в регионе, однако этот процесс займёт не менее года и возможен только в условиях относительной безопасности и устойчивого политического урегулирования.
После того как пробка из танкеров рассосётся, а добыча стабилизируется, Ирак и Кувейт постепенно начнут отменять режим форс‑мажора по экспортным контрактам — юридические положения, позволяющие приостанавливать поставки в случае неконтролируемых обстоятельств, таких как война.
Даже по самому оптимистичному сценарию — при успехе мирных переговоров, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченном масштабе инфраструктурных разрушений — полное возвращение к довоенным масштабам добычи и морских операций в регионе в ближайшие годы выглядит маловероятным.
